Легкое прикосновение к губам Сакуры вызывает внутри волну приятного тепла, отзывается во всем теле едва ощутимой дрожью. Наруто чувствует как неритмично бьется в груди сердце, замирая на долю секунды словно после разряды электрическим током; участившийся пульс ощущается в голове. Здесь, в непосредственной близости, сладкий запах цветов усиливается настолько, что в нем можно потерять себя, раствориться полностью и перестать существовать. Это просто невыносимо. Сакура не отталкивает от себя, не кричит и не ругается  в ответ на столь явную наглость, и Наруто в это мгновение хочется смеяться, потому что счастья внутри накопилось слишком много, он переполнен им и скоро перестанет контролировать. Губы Сакуры мягкие, нежные — такие, какими он представлял их десятки раз до сегодняшнего дня.

Наруто вряд ли сможет признаться кому-то и сказать нечто подобное вслух, но он часто представляет Сакуру рядом с собой — ее прикосновения, поцелуи, слова, улыбку, взгляд зеленых глаз каждый раз разный, но неизменно внимательный и вовлеченный. Наруто любит представлять себе неравнодушную Сакуру, это то, чего ему не хватает в реальности. Разумеется, из нее выходит лучшая на свете подруга: она легка в общении, заботлива, с ней можно обсудить буквально все на свете, она всегда поддержит и поймет, хоть иногда и бывает достаточно резкой. В Сакуре есть все о чем только можно мечтать, кроме одной маленькой детали, но Наруто не может понять, какой именно. Ровно до того момента, пока не видит каким взглядом она иногда смотрит на Саске, в этот момент она становится отражением Наруто. Они так похожи… намного больше, чем может показаться на первый взгляд. У Сакуры есть кое-что, чем Узумаки хотел бы обладать, но это для него не предназначается. Ее сердце. Хотя он без раздумий отдал бы свое и ничего не попросил взамен, вот только это очень дорогой подарок и принимать его просто так Сакура не хочет. Ненужный подарок.

Сожаление сквозит в голосе Сакуры, когда она говорит о Саске. Где-то проскальзывают мечтательные нотки, где-то слышится холодное смирение, но неизменно эта тема не нравится ей, вызывает внутри слишком много неприятных эмоций. Наруто прекрасно понимает, какие чувства Сакура испытывает к их общему другу и уже жалеет о заданных ранее вопросах. Потому что если бы кто-то в отвлеченном разговоре спросил бы его самого о Сакуре, он наверняка ощутил нечто схожее. Сейчас от поступает с подругой жестоко, заставляя быть настолько откровенной, но вместе с тем остро нуждается в ответах, несмотря на боль, которую они вызывают. Наруто больно слышать отражение собственных чувств в голосе Сакуры, понимая, что с этим ничего невозможно сделать — только проявить должное сочувствие и свернуть разговор.

Поцелуй слишком короткий, чтобы им можно было насладиться в полной мере. А еще он слишком осторожный, почти невинный, нерешительный, будто Наруто растерял весь запас инициативы и сдался в самом начале. Но это не так. На самом деле он просто не хочет показаться подруге человеком, который может воспользоваться ее состоянием и получить желаемое без согласия. Наруто не хочет быть нечестным и оставляет пути для отступления. Слишком дорожит отношениями, чтобы вот так просто одним неаккуратным поцелуем разрушить выстраевоемое годами.

Наруто хочет взаимности, причем так отчаянно, что готов поступиться принципами. Но Сакура не отвечает ему должным рвением, ее реакция больше похожа на сильное удивление, поэтому она не отталкивает друга и замирает на месте, позволяя продолжить поцелуй. Потом она отстраняется и Наруто едва находит в себе силы посмотреть ей в глаза. Слишком страшно увидеть в них непонимание и гнев. Какой же он дурак, если даже на секунду мог вообразить взаимность чувств. Но боже, как же он был счастлив в эту долгую секунду!

Реакция Сакуры предсказуема и вполне обоснована, Узумаки к ней уже даже готов, но вот увидеть слезы он никак не ожидает. Это определенно то, чего хотелось бы избежать любыми способами. Для Харуно произошедшее только что — неправильно, но для Наруто необходимо словно воздух. Он поцеловал бы снова, если бы имел на это права, чтобы запомнить каждое мгновение и сохранить себе. Если в реальности Сакура не принадлежит ему, то воспоминания никто не в силах отнять, они всегда будут согревать душу.

— Прости, — говорит тихо, отводя взгляд в сторону. Это действительно больно, но он все равно зачем-то извиняется. Ситуация настолько глупая, что Наруто начинает злиться сам на себя за несдержанность и отсутствие контроля. Произошедшее целиком и полностью его вина, но почему же тогда так хочется отмотать время назад и ничего не менять? Просто еще раз коснуться губами ее губ, почувствовать аромат цветов и хотя бы на мгновение представить, что она принадлежит ему. Но самая прекрасная на свете мечта не соответствует реальности и от одной только мысли об этом внутри просыпается жгучее отчаяние. Зачем все это, если завтра ничего не изменится?

— Я не должен был, просто… — Наруто понимает, что обязан сказать что-то еще, но не может найти слов. Назвать себя идиотом? Сакура без этого прекрасно об это знает, не стоит лишний раз напоминать. Списать все на алкоголь? Слишком глупо даже для него, к тому же еще и не правда. Алкоголь только придал смелости, позволил действовать решительно и сделал неосознанные желания чуть более понятными для разума. Вот и все. — Знаешь, Сакура, я не хочу, чтобы ты винила себя. Прости, если я тебя обидел этим, я не хотел. Не плачь, пожалуйста. Я дурак и понимаю это, мне слишком часто об этом напоминают, просто… — говорит сбивчиво, пытаясь подобрать правильные слова и ничего не испортить еще большей неосторожностью. Получается плохо, впрочем, как и всегда. Фраза обрывается на полуслове, когда Сакура касается его руки, плавно ведет пальцами вверх до локтя. Наруто прикрывает глаза и вздыхает, не смея даже пошевелиться. Это приятно настолько же, насколько и грустно. Чувства смешиваются в единый неразличимый поток, полностью завладевающий сознанием.

... просто мне кажется, что я люблю тебя…

Наруто заканчивает фразу, но только в своей голове. Только ему совсем не кажется, он это знает. Но нужно ли Сакуре его признание или она и без того догадывается? Вряд ли она на самом деле хочет слышать это от кого-либо другого, кроме Саске. Произнесенные вслух слова накладывают определенную ответственность на того, кто их говорит; окончательно обезоруживают и означают лишь полную капитуляцию.

Следующие слова будто лезвием режут по сознанию. Наруто не притворяется и не пожалеет ни о чем ни утром, ни в последующие дни. Открывая глаза, он облизывает губы и пытается понять, что там Сакура говорит ему про море. Слишком сложно концентрироваться, когда на губах еще ощущается ее мимолетное прикосновение, когда ее рука сжимает предплечье, когда она так близко. Если бы она только попробовала не притворяться хотя бы на секунду, смогла бы она ощутить то, что ощущает сейчас Наруто?

Он успевает улыбнуться, прежде чем снова коснуться ее губ. Теперь уже более осознанно, уверенно и настойчиво. Наруто едва сдерживает порывистое желание сразу углубить поцелуй и по-прежнему остается нежным, придвигается чуть ближе, касается ладонью еще влажной щеки Сакуры, ощущает пальцами уже подсыхающие слезы. Он отвечает, сейчас между ними все взаимно и обоюдно — так, как должно быть между парнем и девушкой, которые… влюблены.

— Ммм… Сакура, — Узумаки ненадолго открывается, чтобы что-то сказать, но мгновенно теряет мысль и только шепотом выдыхает ее имя, — ты ведь знаешь, что я не притворяюсь, — это почти признание, просто сказанное иными словами. Потому что произнести те самые слова очень страшно, потому что они могут разрушить их дружбу, а она так важна…

Этот поцелуй не похож на первый. Он горячий, влажный, возбуждающий, правильный. Наруто в тихом восторге целует Сакуру так самозабвенно, что совершенно не думает об окружающих, которые могут все это видеть. Ему отчасти даже хочется, чтобы это увидел Саске, хотя тому скорее всего будет абсолютно плевать. Дыхание сбивается быстро, лежащая на бедре сакуры ладонь неосознанно смещается чуть выше, касается мягкой кожи под юбкой. Наруто снова слишком эмоционален, он позволяет себе тихо засмеяться, потому что не может больше копить внутри это абсолютное счастье. Хочется остановить время и задержаться в моменте, чтобы не встречаться с реальностью. Когда Сакура так близко и ведет себя так отзывчиво, очень легко придумать себе идеальную мечту и поверить в нее. И Наруто совсем не задумывается, насколько больно потом разочаровываться, он просто прижимает Сакуру ближе второй рукой, скользит языком по ее губам, вдыхает сладкий цветочный аромат и отпускает мысли. Будь что будет! Этот момент слишком прекрасен, чтобы омрачать его тяжелыми размышлениями.

Сложно себе представить, но в этот раз Драко не обрадовался обстановке в магловском отеле, где ему светило пребывать практически все время в ближайшие несколько дней. Он предпочел бы более тихое и уединенное место на неприметной узкой улочке Лондона с небольшим количеством номеров. В таких любят останавливаться возрастные туристы или семейные пары в попытке отгородиться от шумной ночной жизни города. Но, к сожалению, работа требовала находиться в гуще событий и самым ближайшим подходящим местом для жилья оказался “Эмералд” — отель с весьма претенциозной обстановкой. Всюду кресла с велюровой обшивкой, зеркала в пол в массивных толстых рамах, гипсовые скульптуры каких-то известных только маглам полуобнаженных людей, снующие туда-сюда постояльцы в смокингах. И вишенкой на торте всего этого безобразия было преобладание тяжелого изумрудного цвета в интерьере, от которого уже на второй день начало слегка подташнивать. Сложно себе представить еще более “слизеринский” отель, но не только это нервировало Драко. Очень много здесь напомнило ему Малфой мэнор.

Может быть, раньше он посчитал бы обстановку в отеле идеальной и максимально подходящей волшебнику его происхождения и статуса, но все давно изменилось до неузнаваемости. Он больше не тот Драко Малфой из прошлого, больше не “идеальный платиновый мальчик” своих родителей, а родовое поместье — больше не его дом. Он давно вырос из юношеских амбициозных заскоков, да и мир после поражения Темного Лорда стал совершенно иным. Поэтому, впервые ступив на порог отеля вчерашним утром, Драко ощутил довольно сильное раздражение. Видимо, судьба решила иронично пошутить над ним, а шутить в последнее время она действительно очень любила.

Как и большинство карьеристов в Министерстве Магии, Драко большую часть времени проводит на работе. Определенно, амбициозность — по-прежнему ведущая черта его личности, но поначалу он не стремился к небывалым высотам, потому что кроме всего прочего Малфой обладет здравым взглядом на мир. Бывший Пожиратель Смерти с темной меткой на предплечье после падения Темного Лорда вряд ли мог претендовать на высокое положение в обществе. К слову, он даже не надеялся на столь лояльное отношение Министерства и суда, которые не отправили его в Азкабан. Этой участи удостоились многие другие волшебники, включая родителей Малфоя, о чем он до сих пор горько сожалел, но ничего не мог сделать. Родовое поместье сразу конфисковали, но дали Драко шанс построить иную жизнь, посчитав его невиновным. Суд расценил его поведение и получение метки как влияние более старших и авторитетных волшебников, которые жестоко манипулировали психикой подростка и принудили его поступать так, как он поступал. Однако теперь, оглядываясь назад, Малфой все еще чувствует вину. Возможно, он действительно не сделал ничего очень страшного и даже в какой-то степени спас Гарри Поттера, отказавшись признавать его личность под оборотным зельем. Может быть, тогда это сыграло решающую роль при вынесении приговора, однако Малфой все равно после окончания войны остался с огромным черным пятном на репутации и гигантской дырой в сердце в связи с потерей родителей.

Работа в Министерстве Магии никогда не была его мечтой, но стала ей после падения Темного Лорда и переосмысления жизненных приоритетов. Многие там поначалу смотрели на него косо или с жалостью, но всегда неизменно молчали, а пассивной агрессии и невысказанных претензий Драко предпочитал не замечать. Он знал, что репутация восстанавливается очень долго, иногда это требует долгих лет стараний, однако не ставил себе такой цели. Поначалу он вообще перестал загадывать на будущее, ведь оно такое хрупкое, особенно если обращаться со своей жизнью так неаккуратно…

Малфой выбрал достаточно непыльную и поначалу тихую работу в отделе магического правопорядка в секторе, который занимался артефактами. Со временем от простых задач, связанных с регистрацией и учетом магических предметов, ведения картотеки и переписи, он перешел к вопросам оборота артефактов на рынке, контроля за несанкционированным изготовлением и продажами, а потом добрался и до черного рынка запрещенных артефактов. Эта тема интересовала его еще со школьных времен, тогда Драко любил посещать антикварные магазинчики в одиночестве или вместе с отцом. Он мало что понимал, но несколько раз ему приходилось самому контактировать с этим самым черным рынком. Особенно в то недоброе время, когда любопытство манило его изучать исчезательный шкаф. Теперь же он оказался по другую сторону закона.

После падения Темного Лорда в магическом мире на долгое время наступило затишье, но все же некоторые правонарушения продолжали встречаться и со временем их становилось больше. Видимо, волшебники начинали постепенно забывать о строгости суда, либо их не страшил тюремный срок в Азкабане, чего сам Малфой абсолютно не понимал. В Министерство давно просочилась информация о действующей подпольной организации, производящей и незаконно продающей магические предметы без лицензии, поэтому для расследования этого запутанного дела была сформирована небольшая команда из сотрудников смежных отделов, куда включили и Драко Малфоя как одного из лучших специалистов по артефактам. Цель деятельности организации еще предстояло выяснить, возможно, все затевалось лишь во имя банальной наживы, но министр не исключал и более сложную мотивацию. Работа велась уже около двух месяцев, что было достаточно медленно, но такой темп был выбран руководством не случайно. Считалось, что организация существует довольно давно, возможно даже еще со времен войны, поэтому радикальные и резкие решения в расследовании могли лишь навредить ходу дела. Никто не отрицал наличия сети шпионов и информаторов, что сильно осложняло работу, ведь действовать приходилось крайне осторожно и иногда работать “под прикрытием”. При этом Министерство не позволило никому действовать в одиночку, посчитав дело серьезным, поэтому Малфою достался напарник. И это тоже сложно себе представить, но напарником Драко стала Гермиона Грейнджер.

***

Если подумать логически, отель “Эмералд” — действительно подходящее место для встречи информаторов подпольной организации. Во-первых, он находится на территории маглов и большинство людей здесь не имеют ни малейшего понятия о существовании волшебства. Во-вторых, оживленный бизнес-район города привлекает большое количество людей и имеет крайне высокую пропускную способность за сутки, что делает информаторов практически неуловимыми, особенно если они пытаются слиться с толпой маглов без какого-либо даже малейшего намека на магию. Именно поэтому Малфой и Грейнджер уже вторые сутки были вынуждены жить здесь, а главной задачей являлось хорошенько присмотреться к обстановке, подготовиться и попытаться найти подозрительных личностей на завтрашней бизнес-конференции. Министерство считало, что именно во время большого наплыва маглов в одно место и произойдет крупная сделка подпольной организации, а конференция и ажиотаж вокруг нее как ничто иное могли прикрыть преступную деятельность торговцев.

Сегодня был особенный день. Малфой и Грейнджер немного приблизились к разгадке, случайно подслушав подозрительный разговор в холле. Несколько брошенных фраз “как бы невзначай” вполне могли бы быть какой-то кодовой фразой, вот только досадная неосторожность напарницы едва не пустила всю миссию под откос. Раньше за Гермионой такого не отмечалось, она всегда была достаточно собранной, внимательной, серьезной и действовала с большим умом.

Но что произошло с ней сегодня? Малфой пытался придумать логическое объяснение и потратил на это немало времени, сидя в мягком кресле у себя в номере, но так ни к чему и не пришел. Когда поздний вечер спустился на Лондон, обволакивая город привычным плотным туманом, стены небольшой комнаты стали неприятно давить не сознание, мешать свободному ходу мыслей. Драко показалось в столь ограниченном помещении слишком душно и открытие окна нараспашку не помогло улучшить состояние, поэтому он решил сменить обстановку и спуститься в круглосуточный бар на первом этаже. Велюровые изумрудные сидения кресел и высоких барных стульев все еще вызывали внутри странное отвращение, но ничего нельзя было сделать. Войдя в до тошноты помпезную арку, отделяющую зону холла от бара, Драко сразу заметил напарницу за барной стойкой и не смог сдержать удивления.

— Грейнджер, — привычно зовет он, подходя ближе и привлекая к себе ее внимание. Они попрощались около полутора часов назад, договорившись встретиться утром и обсудить план действий во время бизнес-конференции. — Ты не против? — спрашивает Драко, указывая на соседний стул, но скорее просто ради формальности, потому что в следующую секунду уже садится рядом, так и не дождавшись ответа. — Не знал, что ты пьешь алкоголь, — задумчиво добавляет через пару мгновений и тут же жалеет о сказанном. На барной стойке перед Грейнджер нет ни одного напитка или даже пустого стакана, а в меню включены разные виды чая и кофе, что вовсе не предполагает обязательного распития алкоголя. Мерлин, в последнее время в общении с Грейнджер Драко становится таким рассеянным!